Лавров встретился с ливийцами, удерживающими в тюрьме российских социологов

Россия поставила жесткий ультиматум — любые сближения с ПНС возможны только после освобождения россиян.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров принял делегацию Правительства национального согласия (ПНС) Ливии, встреча состоялась в Москве. Стороны обсудили важнейший вопрос — освобождение социологов Максима Шугалея и Самера Суэйфана.

Что это значит в переводе с дипломатического на русский

Как сообщают турецкие СМИ, сегодня глава ливийского Правительства национального согласия (ПНС) Фаиз Сарадж прибывает с официальным визитом в Анкару, где встретится со своим благодетелем — президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом. При этом накануне зампред ПНС Ахмад Майтыг и министр иностранных дел ПНС Мухаммед Сияла посетили Москву, где провели переговоры с главой российского МИД Сергеем Лавровым. Что именно и в каком тоне обсуждалось, разумеется, неизвестно. На сайте МИД сообщили лишь об «обмене мнениями относительно развития ситуации в Ливии и вокруг нее». Россия традиционно высказалась за переговоры конфликтующих сторон и выработку компромисса.

Кроме того, Лавров подтвердил готовность Москвы возобновить свою деятельность в Ливии. Однако лишь после нормализации там военно-политической обстановки. И тут самое интересное — российский министр иностранных дел поднял вопрос об освобождении российских социологов Максима Шугалея и Самера Суэйфана, арестованных в Триполи в мае 2019 года.  

«Акцентировалось, что пребывание российских граждан в тюрьме в Триполи является сейчас главным препятствием для поступательного развития взаимовыгодного двустороннего сотрудничества», — сообщили в МИД.

Другими словами

Россия поставила жесткий ультиматум — любые сближения с ПНС возможны только после освобождения россиян. Таким образом Москва официально ответила на шантаж главы Высшего государственного совета Ливии Халеда аль-Мишри. Напомню, в конце мая прошлого года он связался с Фондом защиты национальных ценностей (ФЗНЦ) и начал требовать от Москвы лояльности ПНС в обмен на освобождение Шугалея и Суэйфана. По большому счету, это было похоже на требование террориста. Россия же, как любое нормальное государство, не может себе позволить торговаться с террористами.

Это не значит, что Россия недоговороспособный игрок. Напротив, когда речь идет о политиках, мы всегда готовы сотрудничать, даже если не согласны с позицией этих политиков. Главное же отличие политиков от бандитов заключается в том, что политики представляют свои государства и свои народы. А также контролируют ситуацию в своих странах и именно поэтому имеют право вести переговоры с коллегами из других стран, давать им какие-то гарантии и делать взаимовыгодные предложения.

По сути, Лавров попросил ливийцев доказать, что они владеют ситуацией. Ведь если они не могут воздействовать на головорезов, без суда и следствия удерживающих в тюрьме иностранных граждан, о каком российско-ливийском диалоге вообще может идти речь?

Итого

Триполи, по всей видимости, пытается держать связь со всеми сторонами, так или иначе способными повлиять на развитие конфликта в Ливии. И это правильно. То, что ПНСовцы летают в Москву, означает, что есть потребность в российской позиции. А значит (и это лично для меня важнее многих других аспектов), есть надежда на вызволение россиян из ливийского плена.

С другой стороны, нельзя не замечать и усиления влияния на Триполи Турции, которое происходит параллельно с усилением военного присутствия Турции в стране. Судя по риторике Эрдогана, он не особо верит в переговоры и перемирия. Его цель – победить противника и отбросить его как можно дальше от столицы. Для Хафтара такой сценарий недопустим, поэтому и он будет биться до последнего.

Все это сильно осложняет и без того патовую ситуацию в Ливии.