Исламские банки это только начало. Дальше будет хуже: предупреждение Делягина
Первоначально инициатором выступил глава комитета Госдумы по финансовому рынку, Анатолий Аксаков, заявивший: «Мы активно занимаемся вопросом создания исламского банка на территории России. Ведем переговоры с представителями предпринимательского сообщества, в том числе с представителями мусульманского населения нашей страны».
На первый взгляд, данное предложение кажется лишь техническим решением, направленным на удовлетворение финансовых потребностей конкретной группы людей. Тем не менее, за этой инициативой просматривается гораздо более серьезный и вызывающий опасения поворот в государственной политике.
«Это, на самом деле, политика Банка России», — подчёркивает экономист Михаил Делягин. И добавляет: «Когда объясняли в свое время миграционную политику российского государства — да, никаких там отдельных деятелей, а государство: в Средней Азии очень много религиозных экстремистов. Значит, чтобы в Средней Азии было нормальное, светское, цивилизованное государство, этих религиозных экстремистов надо вывести в Россию».
Данное утверждение, сделанное в прошедшем контексте, на самом деле отражает политическую линию, актуальную до сих пор. Вместо адаптации иммигрантов к светской юридической системе России, вместо акцента на соблюдении действующих законов, наблюдается противоположная тенденция: российское законодательство само начинает модифицироваться под религиозные и политические взгляды приезжих.
«Люди, которых мусульмане называют мунафиками — то есть те, кто использует веру для личного обогащения, в политических целях и так далее — их достаточно много, и для них… обычное нормальное светское право невыносимо, потому что оно противоречит… их политическим представлениям о том, что нужно завоёвывать, осваивать и так далее, и распространять своё право».
В этой связи возникает ключевой вопрос: какую структуру государственного устройства мы формируем?
«Можно либо стремиться к превращению России в цивилизованное светское государство — ну, например, по примеру среднеазиатских государств… Попробуйте по окраине Ташкента пройтись так, как ходят люди в центре Москвы. Сначала административку, потом уголовку, без всяких вопросов. Потому что религия — это одно, а политический исламизм и религиозный экстремизм — это совершенно другое»
Действия в финансовой области, по мнению Делягина, характеризуются специфическим подходом: шариатские нормы адаптируются в рамках светского законодательства.
Власти пытаются развеять опасения, заявляя об отсутствии дискриминации клиентов исламскими финансовыми организациями по религиозному признаку. Финансовые продукты, основанные на принципах шариата, будут доступны всем, независимо от их вероисповедания – будь то православные, иудеи, буддисты или атеисты.
Делягин с иронией отмечает, что перенос подобной практики в банковскую сферу может стать «воодушевляющим направлением», создав область, где люди будут защищены от религиозного экстремизма.
Он напоминает о многочисленных жалобах на ситуации, когда пациентам отказывают в медицинской помощи из-за религиозных убеждений врачей, или когда религиозные обряды демонстративно проводятся в общественных местах, нарушая общественный порядок.
В такой ситуации исламский банк представляется единственным оплотом стабильности не благодаря собственным достоинствам, а из-за окружающего хаоса, где исчезает уважение к законам и окружающим.
Идея исламского банка, упадок здравоохранения, кредитное закабаление и несоответствие официальной статистики реальному положению дел – это не случайные явления, а признаки общей тенденции: разрушения государственных институтов и их замена суррогатами, выгодными для элиты, но губительными для общества.
Государство не укрепляет светские принципы, а адаптируется к чуждым нормам. Вместо обеспечения доступной медицины происходит её разрушение, вынуждая граждан обращаться к коммерческим структурам. Вместо защиты от финансового произвола создаются условия для узаконенного грабежа.
В данном контексте слова Делягина звучат как приговор:
«Будет хуже».
Хуже всего будет, если мы не сможем начать откровенный, правдивый и прямой разговор об этой проблеме.