Сергей Маркедонов: Азербайджан уходит от «опеки» и роли «младшего брата»

10 марта 2026 года президент Азербайджана Ильхам Алиев утвердил изменения в Конституции Нахичеванской Автономной Республики. В соответствии с ними в документе больше нет ссылок на Московские и Карсские договора 1921 года.

Мы поговорили об этих изменениях с российским политологом, главным редактором журнала «Международная аналитика» Сергееем Маркедоновым.

- Можно встретить комментарии о том, что после внесения изменений в конституцию Нахичеванской Автономной Республики и исключения из нее ссылок на Московский и Карсский договоры1921 года «Россия и Турция перестают быть гарантами Нахичевани». А были ли они таковыми в действительности?

- Мне близки взгляды тех политологов и юристов, которые рассматривают Конституции не как исключительно юридическое формально-правовое явление. В частности, известный немецкий теоретик права Фердинанд Лассаль говорил о фактической и формальной Конституциях, а современный американский правовед Стивен Холмс отмечает, что Конституция – не чисто правовой акт, а отражение некоего социального-политического баланса сил. 

Комментарии о том, что Турция и Россия перестают быть гарантами Нахичевани, действительно, часто встречаются. Наверное, самое развернутое обоснование этого тезиса прозвучало в недавнем комментарии Пола Гобла, автора одного из планов армяно-азербайджанского урегулирования в начале 1990-х гг. В свои 77 лет он по-прежнему хочет выглядеть всезнающим визионером, хотя и делает упрощенные обобщения. Например, переоценивает роль Иосифа Сталина в событиях 1921 года. Явная дань «массовой культуре» в ущерб аналитике. Все-таки Сталин тогда еще не был «главным архитектором» советской политики. Он даже пост генсека к тому времени еще не получил…


В 1921 году кемалистская Турция и РСФСР (Советский Союз появится только в декабре 1922 года) подписали Московский и Карсский договоры. Кстати, обратите внимание, что статус Нахичевани меняется практически к юбилею Московского документа - он был подписан был 105 лет назад, 16 марта 1921 года. 

Кемалистское правительство существовало, но султан еще находился в Стамбуле, в резиденции Вахдеттин. На Дальнем Востоке ещё шла гражданская война, по России прокатилась серия мощных крестьянских восстаний. То есть, обе страны находились тогда в процессе «обретения себя». И в этих условиях они зафиксировали некий статус-кво на Кавказе. И если мы посмотрим на третий пункт договора, то он говорит об автономном существовании Нахичевани под протекторатом Азербайджана. И решающим является то, что этот протекторат Азербайджан никакой третьей стороне передать не сможет. Собственно, он и не передаёт никому. Именно поэтому не стоит говорить о том, что прекращаются какие-то гарантийные функции России и Турции. 

Рождение СССР очень многое изменило. Турция стала серьёзным игроком на Кавказе уже после распада СССР - произошло некоторое возвращение к, если угодно, «старой нормальности». 

На мой взгляд, сегодня важнее рассматривать вопрос не через призму Московского и Карсского договоров, а в контексте тех трансформаций, которые произошли в Азербайджане. 

- Если смотреть на вопрос шире: имеет ли смысл в сегодняшнем мире, где «международное право» фактически перестало существовать, придавать серьезное значение тому, что написано в Московском и Карсском договорах, подписанных 105 лет назад?

- Повторюсь, это не вопрос исключительно «правового фетишизма». Это вопрос политики. Если возникнет политическая целесообразность, эти договоры вспомнят и даже попытаются придать им какой-то новый юридический блеск и дополнительную легитимность. 

Я не согласен с тем, что международное право вообще перестало существовать. Скорее, можно говорить о том, что его нет в том виде, который был установлен по
по по итогам Второй мировой войны, в рамках Ялтинско-Потсдамской системы.  

С моей точки зрения, изменения «на земле» в Южном Кавказе базируются не на пунктах Московского и Карсксого договоров, а на других реальностях. Современная Турция сильно отличается от той республики, которая пыталась разорвать свою «привязку» к османскому наследию, вестернизироваться, строить светское государство. Мы видим, что многие ключевые идеологемы Турецкой Республики, которые формировались в начале двадцатых годов прошлого столетия, подвергаются переосмыслению, и это связано в том числе с ситуацией на Кавказе или на Ближнем Востоке. Но делают это турки вовсе не потому, что опираются на пункты статей Московского и Карсского договоров или пытаются их как-то актуализировать. 

Они делают это потому, что Турция усилилась - в экономическом, в военном плане. Турецкое руководство пытается переосмыслить свою роль в мире в целом. Есть концепция Реджепа Эрдогана о том, что постоянными членами Совбеза ООН должны быть не 5 стран, а больше.

Турки пытаются вырваться из под излишней опеки Соединённых Штатов и НАТО, но, когда выгодно, про НАТО вспоминают. Вспомнили, например, во время инцидента в Сирии и охлаждения отношений с Россией в 2015 году или сейчас, в свете иранского кризиса. Но это актуальная повестка, это не возврат к тому, что было 105 лет назад.

- Можно говорить о том, что необходимость внесения изменений в конституцию Нахичеванской Автономной Республики была обусловлена «вашингтонскими договоренностями»?

- Нет. Эта реформа была обозначена в июле 2025 года, когда начались обсуждения в парламенте Азербайджана. Это произошло примерно за месяц до саммита в Вашингтоне. 

На мой взгляд, у этого процесса своя внутренняя логика, никак не связанная с TRIPP. И она многоаспектная. По мнению известного исследователя постсоветских конфликтов Бруно Коппитерса, модель Нахичевани рассматривалась как «паттерн» для Нагорного Карабаха. Иначе трудно понять смысл существования автономии без этнически отличного населения в рамках унитарного государства, ведь автономия не означает федерализм. 

Азербайджан всегда пытался дистанцироваться от федерализма. И поэтому Нахичевань была неким «предложением». Условно говоря, если вдруг Карабах 
согласится вернуться в состав Азербайджана, можно было бы сказать: «вот у нас есть  и другая автономия». Ведь многие высокопоставленные чиновники Азербайджана говорили о «самом высоком статусе автономии для Карабаха». 

Второй момент - не следует забывать о символическом значении Нахичевани для Гейдара Алиева. Гейдар Алиев - только третий по счёту президент постсоветского Азербайджана, но в официальном нарративе именно он является отцом-основателем. Его деятельность по созданию независимого Азербайджана связывается даже с его работой в КГБ и в высшей партийно-советской номенклатуре Азербайджанской ССР. В январе 1990 года на очередной сессии Верховного совета Нахичеванской автономии было принято решение о её выходе из состава СССР. И тогда Нахичевань стала условной безопасной гаванью для опального Гейдара Алиева, а затем и плацдармом для его возвращения в большую политику. Уже не как партийного лидера, а как лидера независимого Азербайджана. 

Сегодня Ильхам Алиев, естественно, не отрицая этого нарратива, пытается создавать свой собственный образ, в котором у него есть свои заслуги, не обусловленные исключительно тем, что он сын своего великого отца. Кстати, многолетний глава президентской администрации Рамиз Мехтиев, в отношении которого сейчас возбуждено уголовное дело по подозрению в государственной измене, долгие годы считался вторым «главным нахичеванцем» после Гейдара Алиева. 

- Должно ли внесение изменений в конституцию Нахичеванской Автономной Республики стать поводом дополнительного беспокойства для армянской стороны?

- Я давно работаю с армянскими экспертами, и наблюдаю у многих из них увлечение уже упомянутым мною «правовой фетишизмом». Они на полном серьёзе пытаются доказать нелегитимность Московского и Карсского договоров и, наоборот, демонстрировать юридическую состоятельность планов Вудро Вильсона, так называемой «вильсоновской Армении». Но, повторюсь, конституционные и договорные нормы ничто без политического сопровождения, без геополитической реальности «на земле». Поэтому - почему изменения в Конституции Нахичевани должны становиться поводом для беспокойства армянской стороны? 

- А могут ли изменения в Конституции Нахичеванской Автономной Республики вызвать определённый дискомфорт у России? 

- Опять же – нет. Россия в своих действиях на Кавказе руководствуется тем, что в теории международных отношений называют реализмом. И в этом смысле у России куда больший дискомфорт могут вызывать предполагаемая «дорога Трампа», или планы Армении в отношении ЮКЖД и атомной станции.

- Как Вы думаете, слово «автономная» уже атавизм, или определенные элементы автономности в Нахичевани сохранятся? И можно ли вообще говорить о той или иной форме автономного управления в стране с такой централизированной и персонализированной системой управления?

-  Модели могут быть очень разными. Часто страны с авторитарной системой могут позволить себе определённым образом сохранять полуавтономные регионы. Например, Пакистан. Еще можно вспомнить африканские страны, например, Заир времён Мобуту. Вряд ли Мобуту можно назвать демократом, однако некоторые территории им не вполне контролировались. 

Но это не кейс Азербайджана. Очевидно, что целью данной реформы является продемонстрировать, что Азербайджан пытается уйти от некой «опеки» и делает это как раз накануне 105-летия подписания Московского договора. Это сигнал о том, что Азербайджан вырос из роли «младшего брата». Если внимательно вчитаться в текст поправок, он нацелен на то, чтобы выхолостить особый статус региона и усилить президентское правление. Ильхам Алиев является бенефициаром победы в Карабахе и сегодня он дополняет свой образ «собирателя земель». 

С Сергеем Маркедоновым беседовал Ара Тадевосян