Важно сыграть правдиво

Идут съемки фильма «Костомаров» об олимпийском чемпионе в танцах на льду Романе Костомарове. «Вечерняя Москва» поговорила с исполнителем главной роли — актером Кириллом Зайцевым.

Экранизировать биографию нашего современника, олимпийского чемпиона 2006 года, двукратного чемпиона мира, трехкратного чемпиона Европы и России, прославленного фигуриста Романа Костомарова, который для многих людей стал примером стойкости и мужества, взялся режиссер Сарик Андреасян и выбрал на эту роль Кирилла Зайцева.

—Кирилл, вашего героя, Романа Костомарова, можно смело назвать народным любимцем. Не боитесь груза ответственности?

— Мне уже посчастливилось прикоснуться к личности великого спортсмена — баскетболиста Сергея Белова в фильме «Движение вверх» (спортивная драма 2017 года Антона Мегердичева, рассказывающая о победе мужской сборной СССР по баскетболу в финальном матче XX-летних Олимпийских игр в Мюнхене 1972 года. — «ВМ»). Это моя первая большая роль, которая запомнилась зрителю. Тогда я серьезно тренировался, постигал азы баскетбола, пересмотрел все матчи с участием сборной СССР. Сын Сергея Белова — баскетболист Александр Белов (выступал за клуб «Урал-Грейт», умер в 2020 году в возрасте 43 лет. — «ВМ») помогал мне в этой работе. Сейчас помогает Роман Костомаров, он — всегда рядом. А что касается страха... Это плохая эмоция, и я научился не пускать ее в свой мир.

— Как вы считаете, насколько важно внешнее сходство актера с его героем?

— Должно быть некое соответствие, да. В фильме «Движение вверх» я играю высокого баскетболиста, будучи тоже человеком высоким (рост актера — 194 сантиметра. — «ВМ»). Когда я учился в Латвийской театральной академии, мастера мне внушали, что «не надо себя уменьшать», то есть высокому — казаться ниже, громкому — тише… Одна из задач актера — понять свою природу и развивать ее.

— То есть Наполеона при своем росте выиграть не стали бы?

— Не стал бы. Во многом конфликт Наполеона с миром — из-за его маленького роста. Есть анекдот на эту тему, в котором офицер говорит Наполеону, стоящему перед высокой полкой, на которой лежит его шляпа: «Император, позвольте, я вам помогу, я ведь выше», на что тот отвечает: «Вы не выше, вы длиннее». У высоких и невысоких мужчин разная психофизика. Высокие невольно смотрят на всех сверху вниз…

— Но с Костомаровым вы тоже не очень-то похожи…

— Роман — тоже высокий, а грим делает нас похожими. Я очень хотел создать в кино образ спортсмена Костомарова, и мое желание исполнилось. Повторяю, что внешнее сходство важно, но фактура — это еще не все. Иннокентий Михайлович Смоктуновский не отличался яркой фактурой, но играл так, что никто не сомневался в правдивости созданных им характеров и образов. Юрий Яковлев сыграл Ивана Грозного в комедии «Иван Васильевич меняет профессию», хотя не обладал «царской» фактурой.

Но можете ли вы представить кого-то другого в этой роли? Нет, конечно. Потому что существует такое понятие, как «искусство перевоплощения», и оба этих замечательных актера владели им великолепно. Фактура же лишь определяет — какие роли подходят артисту, а какие нет. Я могу, например, сыграть Александра Невского, но не могу — Александра Вертинского. Точнее, сыграть можно все, но вряд ли это нужно…

— Многие ваши коллеги признаются, что предпочитают играть роли отрицательных персонажей, потому что они позволяют полнее раскрыть актерский потенциал. А какие роли привлекают вас?

— Я окончил Морскую академию, где нас учили проявлять героизм и твердость характера, рассказывали о героях морского флота, и я вырос на этих примерах. И мне гораздо интереснее сыграть положительного героя в хорошем фильме, нежели мерзавца, хотя, да, вы правы, многие актеры отдают предпочтение отрицательным персонажам. Мне предлагали несколько раз сыграть победителя Наполеона и освободителя Европы — императора Александра Первого, но сценарии были не очень удачные, и пока, к сожалению, этого не произошло.

— Вам знакома «звездная болезнь»?

— Следующий вопрос, пожалуйста (смеется). Знаете, Константин Хабенский любит рассказывать, как он работал вместе с Анджелиной Джоли. По словам Константина Юрьевича, Джоли на съемочной площадке была очень скромной, послушной… Она тихо спрашивала: «Куда встать?» и выполняла абсолютно все, что требовал от нее режиссер. Есть выражение: чем круче артист, тем он проще. Так вот, ни один из больших артистов, с которыми я работал, — ни Константин Хабенский, ни Владимир Машков, ни Сергей Безруков — не страдает звездной болезнью, все они скромные и простые в общении люди.

— Вы снимаетесь в кино и играете в театре. Легко ли дается вам «переход» со съемочной площадки на сценическую?

— Для меня кино и театр — разные сферы деятельности. Когда есть и то и другое, я… отдыхаю. В театре много репетиций, и, бывает, от них устаешь. Если есть еще и съемки, для меня это отдых от театра. И я рад возможности чередовать съемки в кино с игрой на сцене.

— Где больше правды — в кино или в театре?

— Надо быть правдивым и в театре, и в кино. Другое дело, что среди актеров немного тех, кто одинаково хорош и правдив, — как в кино, так и в театре. Театр — это искусство актера, а кино — искусство режиссера. На сцене невозможно хорошо сыграть, не будучи актером, а вот в кино — можно. Театр требует от тебя большего мастерства. Мне кажется, сегодня в нашем кино преобладает «шептательский натурализм», который возникает из-за того, что некоторые актеры — непрофессионалы и не владеют своим голосом.

— В Губернском театре вы заняты в моноспектакле «Мой Лермонтов» и в музыкально-драматической постановке «Мой Онегин». Как родились эти спектакли?

— Сначала у меня был спектакль «Княжна Мери» в Рижском драматическом театре, где я играл Печорина. Мой мастер Елена Игоревна Черная (актриса, режиссер и педагог, профессор кафедры сценической речи Российского государственного института сценических искусств. — «ВМ») создала постановку, благодаря которой я погрузился в творчество Михаила Юрьевича. Посетил все места, связанные с Лермонтовым, и продолжаю это делать по сей день.

Потерявший конечности Роман Костомаров рассказал, ради чего он теперь живет

Вот и во время съемок в фильме «Костомаров», когда появилась возможность, съездил к месту гибели Михаила Юрьевича в Пятигорск. Такие поездки помогают мне лучше понять личность поэта. В «Моем Онегине» я на сцене уже не один, а с прекрасной певицей Марией Берар. Оба спектакля поставила моя любимая Елена Игоревна и поддержал Фонд Сергея Безрукова. Кстати, именно постановке «Мой Онегин» я обязан тем, что в моей жизни появился фильм «Костомаров»: говорят, что афиша с нашим спектаклем попалась на глаза режиссеру Андреасяну...

— А кто из героев вам ближе — Печорин или Онегин?

— Это совершенно разные люди. Онегин — скучающий «мажор». Печорин не нашел своего призвания, но при этом он офицер, честно служит Отчизне. Оба — умные и страшно одинокие. Главная трагедия Онегина — гибель единственного человека, который его понимал и любил, — Ленского. Он так и не смог оправиться после его ухода. Трагедия Печорина — в невозможности быть вместе с единственной женщиной, которую он любит, — с Верой. Оба героя — глубоко несчастные и тонко чувствующие люди, они страдают, не показывая этого. Лично мне ближе Печорин. Я никогда не был повесой…

— А если бы вам предложили сыграть Лермонтова или его главного персонажа в кино, вы согласились бы?

— Я бы не стал играть Лермонтова, потому что мы с ним внешне совершенно не похожи, но согласился бы сыграть Печорина, поскольку он — вымышленный герой.

О ЧЕМ ФИЛЬМ

Картина «Костомаров» расскажет о детстве будущего олимпийского чемпиона, его победах и трагедии, когда в 2023 году фигурист попал в реанимацию с тяжелейшим осложнением после гриппа и началась борьба за жизнь.