Новая волна: как москвичи восстанавливают культурное наследие в регионах
В Москве живут люди из разных регионов. Так было всегда, однако в последнее время все больше чувствуется, что о малой родине говорить уже не стыдно, — наоборот, о ней рассказывают с гордостью. Отчасти именно по этой причине и набирает обороты движение волонтеров-энтузиастов. Жители столицы на добровольных началах восстанавливают памятники архитектуры в малых городах и деревнях. Зачем и почему им это нужно, мы разобрались вместе с экспертами и волонтерами.
Увлечение москвичей старинной архитектурой в регионах родилось не вчера. Эксперты по рынку недвижимости относят резкий рост интереса еще к 2020 году. О том, что восстановление старых зданий в провинции превращается из увлечения одиночек в тренд, свидетельствует появление общественных организаций и сообществ, в которых энтузиасты делятся опытом, советами, мнением и контактами специалистов, — зачастую справиться с восстановлением старинной архитектуры исключительно собственными силами невозможно. Нюансов множество, и никакими нельзя пренебречь — даже угол, под которым уложены бревна, имеет ключевое значение, ведь благодаря особой методике пространство внутри удерживает тепло или прохладу. Но, как выяснилось, трудности энтузиастов не пугают.
Вслед за дедом Мазаем
В Костромской области, в 400 километрах от столицы, среди уникальной природы и пейзажей, будто бы сошедших со страниц произведений Некрасова, Тургенева, Паустовского, Пришвина, затерялась деревня Пустынь. Аллюзии к русской классике отнюдь не случайны, не зря места эти называют «некрасовскими». Писатель не раз наведывался в эти края, останавливался и в самой Пустыни, заезжал в близлежащие деревеньки. Творческим результатом таких путешествий стало стихотворение «Дед Мазай и зайцы» — природа в этом краю по весне всегда брала верх, и разливы рек были обыденной реальностью.
Сейчас, увы, некогда зажиточное старообрядческое поселение, с маслобойным заводом, полями льна и хмеля, пришло в запустение. В 1950-х годах из-за строительства Костромского водохранилища Пустынь должны были снести, опасаясь угрозы полного затопления, но местные жители решению властей воспротивились и вотчину свою отстояли. С 1970-х годов в Пустыни с оттоком молодежи в город начался упадок. Здесь-то москвичка Мария Кравченко и нашла дом Легкодумова — местный делец в свое время построил себе двухэтажный особняк, сочетающий традиции деревянной и каменной архитектуры.
— Восстановить старый дом мы решили вместе с исследователем Юлией Забежайло — мы познакомились совершенно случайно в социальных сетях, и оказалось, что болеем одной идеей, — рассказывает Мария. — Полтора года мы искали тот самый дом, который бы зацепил нас обоих, и наткнулись на объявление на одном из сайтов.
Судьбоносное решение было принято не только из-за интереса к старинному строению — главной причиной выбора стала сама деревня, а вернее, ее сохранившаяся аутентичность, совершенно не тронутая временем.
— Из-за плохой дороги сюда почти не проникли новые материалы — там нет заборов, профлиста, а сохранившиеся постройки, среди которых красивая аскетичная старообрядческая церковь, выглядят очень органично, — объясняет Мария. — История Пустыни насчитывает более 300 лет. Пребывая там, постоянно испытываешь ощущение, что находишься вне времени. После реставрации дома в наших планах создание музея — об этом месте есть что рассказать.
Сам дом, хоть и был неказист, под влиянием лет не сдался. Его возраст — 140 лет!— для деревянного строения более чем солидный, но тогда строили его добротно, а потому крепость в стенах и перекрытиях будь здоров.
— Дом принадлежал зажиточной семье староверов. Внутри мы нашли документы — они и свидетельствуют о том, что там родился Яков Легкодумов, будущий царский офицер, герой Первой мировой войны, в честь которого мы и назвали свой проект — «Дом Легкодумова». История дома, хозяина и самого поселения стала решающей, — подчеркивает Мария.
Поскольку цель Юлии и Марии — максимально сохранить облик здания, то в работе им помогают архитекторы-реставраторы, специализирующиеся на сохранении наследия. Восстановление идет уже более двух лет — как бы ни был продуман план, конечно, на деле все оказывается иначе.
— Транспортная изолированность, с одной стороны, большой плюс — благодаря ей село и сохранило дух старины. Другой вопрос, что любой дождь делает места непроходимыми. Каждый свой визит мы сверяем с прогнозом погоды или изначально планируем поездку на лодке. Разумеется, это влияет и на доставку строительных материалов, и на продолжительность сезона работ — он составляет около четырех месяцев, — делится Мария.
По плану, когда реставрация будет завершена, здесь появится общественное пространство, где каждый сможет прикоснуться к истории, побывать в деревне, не тронутой временем.
— В наших планах реставрация церкви, которую мы будем осуществлять вместе с Ярославско-Костромской старообрядческой епархией, — рассказывает волонтер. — Так как Пустынь находится на берегу двух рек, мы планируем создать камерный водный маршрут, по которому прямо из Костромы можно будет попасть сюда, проплывая затопленные когда-то при строительстве Горьковского водохранилища села.
Такой подход становится неким трендом — консервирование и неприкосновенность наследия только в формате музея, где бдительные смотрители следят, чтобы посетители лишний раз ни до чего не дотронулись, уже перестали быть единственно возможным методом сохранения истории.
— На самом деле это очень важно, что сегодня сохранение наследия перестает быть только про музеефикацию, — считает основатель медиапроекта «Наследили» Мансур Ахметшин. — Молодежь хочет не просто сохранять здания как нетронутые памятники, а возвращать их в социальную, активную жизнь — открывать там мастерские, кафе, культурные пространства, гостиницы, общественные центры. Это уже не про прошлое ради прошлого, а про поиск нового сценария будущего для территории.
Ощущение времени
Об истории Марии мы узнали из медиапроекта «Наследили», созданного при поддержке Комитета общественных связей и молодежной политики города Москвы и гранта мэра Москвы. Он нацелен на исследования культурной взаимосвязи столицы и регионов и объединил вокруг себя москвичей, неравнодушных к своим родным городам.
— С 2022 года мы много ездим по России и сами убедились, что восстановление архитектурного наследия — новый тренд. Еще один тренд — то, что жители Москвы выкупают здания или берут в аренду и начинают заботиться и восстанавливать. А кто-то даже переезжает, — рассказывает Мансур Ахметшин. — Отсюда и пришла идея запустить медиапроект, посвященный тем, кто своими действиями связывает и находит новые нити, которые объединяют Москву и малые города в историческом контексте.
В основе тренда, о котором говорит Ахметшин, можно выделить несколько составляющих. Для кого-то это побег от бешеного темпа мегаполиса и стремление к тишине, для кого-то — желание быть ближе к природе. Но есть и еще один фактор.
— Мне кажется, это реакция на ощущение одинаковости. Современные города становятся все более универсальными: одинаковые фасады, одинаковые пространства, одинаковые сценарии жизни. А старые здания — это всегда про характер, про человеческий масштаб, про ощущение времени и памяти, — отмечает эксперт. — Для молодых людей это еще и попытка найти опору и идентичность. Через работу со старой архитектурой люди как будто заново знакомятся со своими городами и начинают воспринимать их не как «место, откуда нужно уехать», а как пространство, которое можно переосмыслить и сделать ценным.
Стоит отметить, что эти инициативы идут, как говорится, снизу — то есть возникли из желания конкретных людей преобразовать мир вокруг себя. И это не просто красивый образ — они становятся центром общественного движения.
Москвичей приглашают на экскурсии, посвященные спортивному наследию России
— Именно энтузиасты остаются главной движущей силой. Они первыми показывают, что старое здание может снова стать важным для города, что вокруг него может появиться новая жизнь. И уже после этого подключаются институции, партнеры, администрация, — объясняет Ахметшин. — Что касается Москвы, здесь важно понимать, что речь не о том, что «центр помогает регионам». Скорее, сегодня возникает новая горизонтальная связь между большими городами и малыми территориями. У Москвы есть ресурсы, экспертиза, внимание аудитории, а у малых городов — огромный культурный и исторический капитал, подлинность и человеческий масштаб, которых часто не хватает мегаполисам.
Новое поколение видит иначе
Площадкой, объединившей вокруг себя молодых специалистов — архитекторов, дизайнеров, урбанистов и экологов, — стали «Городские реновации». Московское молодежное сообщество вышло за границы столицы, участвуя в изменении пространств по всей стране.
— Мы реализуем проекты благоустройства, поддерживаем общественные инициативы, которые помогают жителям, в том числе молодежи, участвовать в преобразовании своих городов и сел, — объясняет задачу директор организации Олег Заря. — У «Наследили» и «Городских реноваций» общий фокус — вовлечение молодых людей в осмысленное развитие территорий через бережное отношение к наследию.
По его словам, сегодня у молодых людей изменилось отношение к городам, где они когда-то жили, но уехали учиться и строить карьеру в мегаполисе, или же тех, кто принял решение вернуться на малую родину.
— Сегодня молодые архитекторы и урбанисты хотят быть не наблюдателями, а соавторами городской среды, — говорит Олег Заря. — Для них развитие территорий — это не только про благоустройство, но и про ответственность за город, сохранение его идентичности и создание пространств, которые действительно отвечают запросам жителей.
Тут встает и вопрос о том, как изменилось отношение к тем, кто в столице не родился. Если раньше «понаехавшие» своего происхождения чаще всего стеснялись, борясь с характерным говором или привычками, то сейчас место рождения уже не скрывают, воспринимая его и как оттенок личности, и как уникальный опыт.
— Молодежь все чаще ищет не универсальные, а уникальные смыслы, — подчеркивает Заря. — Интерес к локальной идентичности как раз связан с желанием чувствовать связь с местом, понимать его историю и видеть ценность своей территории не только в прошлом, но ив будущем.
Звучит это все, конечно, красиво. Но так ли легко на самом деле энтузиастам осуществить свое желание изменить городскую среду?
— Как правило, инициативные горожане сталкиваются не только с нехваткой ресурсов или опыта, но и с отсутствием системной поддержки. Многие локальные сообщества существуют разрозненно, не имеют возможности обмениваться практиками, масштабировать свои проекты и часто сталкиваются с выгоранием, потому что не понимают, как развивать инициативу дальше, — говорит Олег Заря. — На решение этих задач направлена наша программа «Городские интонации» — она формирует всероссийское сообщество авторов общественных инициатив и создает для них понятную траекторию развития. Это помогает не только поддерживать локальные проекты, но и тиражировать успешные практики, объединять активных людей по всей стране и превращать отдельные инициативы в устойчивую систему развития территорий.
Возможно, энтузиасты, неравнодушные к тому, что происходит за дверями нашего дома, — примета времени? То есть их объединяет просто общее желание жить в красивом благоустроенном районе, и не более того. Или все же причины глубже?
— Последние годы поднимается патриотизм, возвращается мода на «русскость» (социокультурный концепт, описывающий духовные ориентиры и культурные особенности, ассоциирующиеся с русским народом. — «ВМ»). Мы видим, что этнические детали используются теперь в одежде, национальные мотивы мы видим даже в рекламе и в медиа. Это влияет и на трансформацию отношения к своим корням, и на желание принять участие делом, вложить свои силы в сохранение наследия, — считает медиаэксперт Александр Березкин. — Кроме того, мы больше стремимся к выходу в офлайн, поэтому локальные сообщества, соседство становится важнее, люди с гордостью говорят, откуда они.
Мнение, что в последние годы растет число людей, готовых вкладывать свои силы в развитие места, где они живут или жили, подтверждают опросы ВЦИОМа, причем выявляя разницу в подходе поколений. Среди молодежи от 18 до 24 лет 30 процентов респондентов уверены, что ответственность за развитие общей территории несут жители, а вот в старших группах этой позиции придерживаются только 16 процентов.
В ТЕМУ
Вопрос сохранения деревянной архитектуры актуален не только для регионов, но и для самой столицы. Сегодня в нашем городе насчитывается 74 деревянных строения, которые внесены в реестр объектов культурного наследия. Большая часть из них построена после московского пожара 1812 года, однако есть и более ранние, чудом уцелевшие постройки.
Благодаря комплексной программе реставрации всем этим зданиям возвращают исторический облик, их адаптируют для современного использования, чтобы они продолжали существовать в условиях мегаполиса. Среди них: дом Василия Пушкина на Старой Басманной, усадьба Эдуарда фон Беренса в Гусятниковом переулке и усадьба Сытина в Сытинском переулке.
КСТАТИ
На сайтах объявлений можно найти старинный дом по цене ноутбука: например, в Саратовской области за 150 тысяч рублей. На цену влияет и удаленность от Москвы. Под Тверью бревенчатый домик постройки середины 20 века продается за 3,5 миллиона рублей.
Все удобства — на улице. Для сравнения, за такие же деньги можно купить купеческий кирпичный особняк в Архангельской области на берегу Онеги. Как оказалось, найти исторические особняки можно даже за бесценок. Подобного рода аукционы периодически проводят муниципальные власти, которые нацелены на развитие культурного туризма и рассчитывают таким образом привлечь деньги частных инвесторов.